Снова навалилась головная боль и неясная тревога. Бледный лунный диск, с расплывчатым очертанием на нем бабы с коромыслом, постоянно притягивает взгляд. Говорят, на полную луну нельзя смотреть, она отнимает силы.
Я провожу по стеклу ладонью и касаюсь ею луны. Она холодная. Я могу прижаться к ней губами и согреть. Попробовать ее на вкус. Отдать ей те силы, что еще остались. Только зачем они ей?
Как будто почуяв мое прикосновение, луна недовольно прячется за полупрозрачными облаками, но я все равно чувствую ее. Лунный свет, пробивающийся сквозь рваную вату облаков, колко касается пальцев, охлаждая их.
И хочется раскрыться навстречу этому серебряному свету. Чужому, холодному, безразличному. Отдаться ему. Стать такой же чужой, холодной, а главное – безразличной.
Смотреть – и не видеть. Слышать – и не отвечать. Брать – и не возвращать.
Луна выглядывает из-за облака и бьет по закрытым глазам ледяным светом, успев заморозить мои слезы. Я перестаю ощущать время, а ее ухмылка касается меня, усиливая головную боль. И губы кривятся, повторяя излом ее издевательской усмешки.
Я отнимаю руку от луны и прикасаюсь холодными пальцами к губам. Я хочу выпить ее холод. Я хочу прикоснуться к ее силе. Я хочу туда – за облака, за звезды, за галактики. Остаться там. Раствориться во мраке. Сгинуть…
Но я не умею.
И каждую следующую ночь я буду с болью наблюдать, как кто-то другой, более счастливый и удачливый, отламывает от моей луны по маленькому кусочку. Кто-то, к кому она благосклонна, кому она дарит забвение. Только не мне…
©Пенка